• Погода в СВАО:
  • +22°C
  • USD: 59.66 (+ 0.00)
  • EUR: 66.68 (+ 0.00)

Загадочная русская душа: Как колдун Кожемякин стал проклятием «Останкино»

Игорь Воеводин — писатель, журналист, телеведущий. Его многие помнят по телепрограммам «Времечко», «Сегоднячко», «Профессия — репортёр».
Сейчас Игорь Воеводин пишет книгу о работе в «Останкино», и ему есть о чём рассказать.

Людей вокруг телевидения всегда крутится много, и разных. Стоят километровые очереди желающих попасть внутрь. Люди попрактичнее и поциничнее ищут знакомства в среде редакторов и продюсеров.
Есть и иной тип, и таким не страшны никакие преграды: хоть танки ставь, они меж гусениц проползут. Таков, например, колдун Кожемякин.

ЧП в прямом эфире
Любой человек на радио или ТВ, работавший в живом эфире, при упоминании этого персонажа схватится за голову. Кожемякин достал всех. Непостижимым образом он дозванивается во все эфиры и победно кричит: «Ага! Это колдун Кожемякин! Ага-га!!»
Первый раз он появился на экране в далёком уже 1993 году в программе у Диброва. Дима о чём-то с кем-то увлечённо беседовал, как вдруг в студии материализовался некий субъект с волосами по пояс и с такой же бородой.
Субъект был тощ, одет в треники и до икоты напоминал мультперсонажа — дядюшку Ау.
— Ты кто?! — спросил изум­лённый Дибров.
А надобно знать, что «Останкино» охраняют не только внешне и на входах: невозможно постороннему попасть ни в эфирную зону, ни в студии — всюду посты и контроль.
— Дак колдун же я! Колдун Кожемякин! — ответил субъект.
— Колдун?! А превратись в огонь и исчезни!
Кожемякин ни превращаться, ни исчезать не захотел.
И пока Дибров не объявил рекламную паузу и гостя не вывели вон администраторы, успел рассказать о себе массу подробностей.
Мол, он и тучи разгоняет, и старушки у него после заклинаний рожают, и вообще он и жнец, и спец, и на дуде игрец. И конечно, раз сто повторил свой номер телефона…
Начало было положено. Страна, только оправившаяся от заряженных с экрана экстрасенсами вод, всколыхнулась и открылась новому герою.

Итальянские гастроли
Первыми попались на удочку, как ни странно, итальянцы. Увидев Кожемякина, они решили, что это и есть носитель загадочной русской души — как Платон Каратаев, Иван Сусанин, Григорий Распутин.
Италия застонала:
— Белиссимо! Браво! О белла матушка-Россия!
И руководство, кажется, Неаполя немедленно пригласило Кожемякина в гости, дабы он продемонстрировал на публике своё мистическое искусство.
…Целый месяц Кожемякин отдыхал в Италии, якобы готовясь к чудовищному эксперименту — разгону бури вручную. Целый месяц за ним ходили толпы. Целый месяц он, стоя на площадях, закатывал глаза и завывал.
Через месяц выяснилось, что в июле над Неаполем (или, допустим, Венецией) не то что бурь, а даже дождей не бывает. Ближайшие — в октябре.
— Э нет! Я столько ждать не могу!— заявил Кожемякин. — Забот полно, надо спасать урожай в Сибири!
И отбыл на родину, отдохнувший и поздоровевший.
И пошло-поехало.

Колдун и его свита
Он звонил нам во «Времечко» и рассказывал, что он якобы ветеран-афганец и его сегодня будто бы избили в переходе и сорвали орден.
Потрясённые редакторы кричали мне в наушниках:
— Срочно! Бомба!
Я прерывал вещание, говорил:
— У нас срочная новость!
Люди замирали перед экранами, старушки роняли валидол, отцы семейств вспоминали, куда засунули мобилизационные предписания, а в студии гремело:
— Ага! Это колдун Кожемякин! Ага-га! Мой телефон такой-то!
Он прорывался в эфиры ко мне на радио, звоня каждый раз с незнакомых номеров.
Вместо него дрожащими голосами рассказывали что-нибудь ужасное плачущие женщины, звукорежиссёры немедленно выводили их в эфир, и над ночной, захолонувшей в предчувствии чего-то мистического Москвой раздавалось победное:
— Ага! Не ждали?!
Унять его не было сил.
Никто не может попасть в телецентр. Сколь раз не пускали меня, забывшего пропуск, прекрасно знавшие меня милиционеры и разводили руками: мол, извини, друг, порядок есть порядок…
Кожемякин же проходил всегда и везде. Как?
Но факт остаётся фактом: от Кожемякина пострадали все ведущие.
Между тем колдун оброс свитой: какие-то мутные бабушки и женщины трудной судьбы обрывали останкинские телефоны, писали нам нестандартными почерками письма на 20 страниц, требуя предоставить трибуну народному герою.

Тень в коридорах
Его ловили по телевизионным коридорам целые наряды, и всё равно на следующий вечер он появлялся снова.
— Дай попить!— ввалился он однажды в мой кабинет и схватил со стола бутылку колы.
Я встал. Но ещё раньше резко встал Серёжа Клещенков, тогдашний режиссёр «Времечка», рано ушедший из этой жизни. Сергей служил в спецназе. Воевал. И привёз на дембель тяжёлую болезнь.
Но тогда он был полон сил.
— Понял! — неожиданно мягко сказал Кожемякин. — Ну понял же! Так бы сразу и сказали!
И исчез.
Только один раз с тех пор он появился у меня в радиоэфире, и быстро исчез опять.
Но другим программам и каналам пощады от него не было.
Ежедневно.
Ежевечерне.
Еженощно.
— Ага! Это колдун Кожемякин! Ага-га!
…Иногда, бывая теперь в «Останкино» редко, я вижу знакомую тень в коридорах.
Иногда, слушая эфиры радио, я вздрагиваю, когда раздаётся знакомое:
— Ага!
Но всё реже и реже.
Кожемякин, как бы часто ни менял номера, не может бороться с прогрессом: техника вычисляет его мгновенно.
И никакого колдовства…

Игорь ВОЕВОДИН

Система Orphus