• Погода в СВАО:
  • +11°C
  • USD: 60.00 (– 0.15)
  • EUR: 66.80 (– 0.35)

Школа неисправимых: Евгений Евтушенко учился и прогуливал уроки в двух школах Марьиной рощи

Во всех биографиях Евгения Евтушенко сказано, что он учился в двух школах: №607 во 2-м Лазаревском переулке и №254 на 3-й Мещанской. Между тем будущий поэт был учеником ещё одной школы — №247 в Октябрьском переулке (тогда Александровском), вблизи пересечения с Трифоновской улицей, сюда он пришёл во 2-м классе. О том, почему Евтушенко так часто менял школы, «ЗБ» рассказали его одноклассница Зоя Воронова и учитель гимназии №1414 (бывшая школа №607) Анфиса Шаяпова.

Сидели за одной партой
— Мы сидели за одной партой, он с самого начала был озорной, всё время что-то придумывал, — вспоминает Зоя Сергеевна Воронова 1940/41 учебный год, когда она и будущий поэт были второклассниками.
Школа №247 была начальной, а мальчики и девочки ещё учились вместе: раздельное обучение введут только в 1943-м.
— Иногда после уроков он шёл меня провожать, нёс портфель. Мы заходили ко мне домой, в Лазаревский переулок, 12. Бабушка кормила нас пирогами, поила чаем.
В 1941/42 учебном году школа не работала.
— Меня отправили в эвакуацию в Куйбышев, Женю с бабушкой — на станцию Зима. А до этого мы, восьми-девятилетние, дежурили вместе со взрослыми на крыше Театра Советской Армии, хватали щипцами и тушили в песке и бочках с водой зажигательные бомбы, — вспоминает Зоя Воронова.
А из эвакуации Женя вернулся в 1944 году с другой фамилией. Отец поэта, гео­лог и поэт Александр Рудольфович Гангнус, был из прибалтийских немцев. С матерью Евгения Евтушенко они развелись ещё до войны. А свою фамилию она дала сыну после того, как ребята на станции Зима задразнили его «немцем».

Косы в огне
В 4-м классе Зоя спасла одноклассника от первого в жизни исключения из школы.
— У меня были косы, он всё время дергал за них, а один раз поджёг банты, хорошо, что успели потушить. По этому поводу собрали классный час, все говорили, что это безобразие несовместимо со званием советского школьника.  Директор сказал: «Пусть Зоя решает». Я решила: пусть Женя останется в школе, — говорит Зоя Воронова.
А в 5-м классе их школьные пути разошлись. Она пошла в женскую школу №30. Он — в мужскую №254 на 3-й Мещанской. Но из-за прогулов и плохого поведения продержался в ней недолго.
Таких детей направляли в Марьину рощу, в школу №607, она носила статус специальной — для трудных подростков. «Школа не­исправимых» — назвал её Евтушенко в 1972 году в стихо­творении «Марьина роща».

Внутреннее расследование
В музее школы №1414, на стенде, посвящённом выпускникам, выставлена телеграмма: «Москва, школа №607, Исааку Борисовичу. Поздравляю с юбилеем школы. Евгений Евтушенко». За дежурным, казалось бы, текстом — воспетая Евтушенко в стихотворении «Марьина роща», но так и не понятая до конца история.
— Худо-бедно, оставаясь на второй год, Женя доучился до выпускного — 7-го — класса, но тут в школе произошло ЧП, — рассказывает учитель гимназии Анфиса Шаяпова, которая обнаружила телеграмму, разбирая архив первого директора школы Исаака Борисовича Пиратинского. — Ночью кто-то проник в учительскую, взял журналы всех классов и сжёг их. Дело усугубилось тем, что, входя в школу, злоумышленник стукнул по голове старика-сторожа.
Внутреннее расследование никаких результатов не дало. Но Исаак Борисович — талантливый, кстати, педагог, фронтовик, разведчик — почему-то был уверен, что это дело рук ученика Евтушенко. Милицию вызывать не стали. Но Евтушенко исключили из школы.

Волчий билет
В своих воспоминаниях «Волчий паспорт» поэт говорит о том, что с характеристикой, которую дал ему Пиратинский, его не брала ни одна школа. В реальности всё было несколько иначе. Исключённого ученика по просьбе его матери взяли в одну из школ, и семь классов он всё-таки окончил, хотя аттестат о среднем образовании так и не получил.
Отношения с Исааком Борисовичем наладились в конце 1950-х. Это произо­шло на встрече выпускников. Один из одноклассников, по прозвищу Пряха, — он всегда был круглым отличником — после нескольких рюмок сказал: «А помните историю с сожжёнными журналами? Это я сделал. Мне тогда пять с минусом по немецкому поставили, а у меня минусов никогда не было».
Директор «плакал не глазами, он плакал плечами», — написал в «Волчьем паспорте» Евгений Евтушенко.

Марина МАКЕЕВА

Система Orphus