• Погода в СВАО:
  • +5°C
  • USD: 55.85 (– 0.46)
  • EUR: 60.79 (– 0.72)

Тайна красного телефона: Чего боятся ведущие прямых эфиров из «Останкино»

Игорь Воеводин — писатель, журналист, телеведущий. Его многие помнят по телепрограммам «Времечко», «Сегоднячко», «Профессия — репортёр».
Сейчас Игорь Воеводин пишет книгу о работе в «Останкино»,
и ему есть о чём рассказать.

В «Останкино» я попал из газеты. В любой крупной редакции Советского Союза в кабинете у главного редактора стояла вертушка — телефон с гербом, так называемая АТС-2. По этой сети все начальники, входившие в номенклатуру, связывались друг с другом. К вертушке положено было подходить самому: вдруг САМ позвонит, а ему ответит секретарь?! Неудобно получится…

Как я получил вертушку
Я, например, по вертушке не звонил ни разу. А когда сел вести эфир программы «Времечко», обнаружил на столе в студии красный телефон без диска.
Но и без герба.
— Вертушка? — спросил я.
— Она, родимая, — ответили мне режиссёры Сытый и Клещенков.
— А чего без диска? Как по ней звонить? — я чувствовал себя важной птицей: мало того, что попал на телевидение, так ещё и вертушку сразу дали!
На меня посмотрели с жалостью, как на недоумка.
— Запомни, солдатик, — сказали мне. — Ты по нему никуда не звони: не вздумай, если не хочешь серьёзных неприятностей. По нему могут звонить только тебе, сам ты такого права ещё не имеешь.
— А кто?
Режиссёры возвели глаза к небу. У меня перехватило дыхание. Неужели САМ?!

Значит, что-то стряслось
— Если звонит красный телефон в эфире — значит, что-то стряслось. Война. Эпидемия. Катастрофа. НЛО приземлился возле пивной — ну, не меньше. В общем, время Ч и час Х, — втолковывали мне.
С тех пор я стал бояться красного телефона. Живой эфир — это вообще испытание не для слабонервных. Особенно когда программа построена на звонках телезрителей и ты никогда не знаешь, что услышит в следующую секунду вместе с тобой Россия от Камчатки до Калининграда — заклинания колдуна Кулебякина или информацию о терактах.
Прошло месяца три. Уже отгремели первые скандалы, связанные с «Времечком». Уже раскритиковал программу и лично меня сам Ельцин:
— Меня всякие критиковали — лысые, разные. Теперь вот волосатые-бородатые критикуют. Ну, им там в прямой эфир кто угодно может позвонить и всё что хочешь сказать…
А красный телефон всё молчал.
Мы привозили репортажи из самых гиблых мест огромной страны — из морского дисбата на острове Русский, из тюрьмы для пожизненных на островах в Вологодской области, из лепрозория под Сергиевым Посадом. Словом, сюжеты шли из мест, дотоле неслыханных.
А красный телефон молчал.
«Наверное, САМОМУ нравится программа, — думал я, — раз не звонит и больше не критикует…»
Однажды, в спокойный эфир…
И вот он настал, день гнева и плача. Ничто не предвещало его прихода, эфир был на редкость спокойным.
Он зазвонил, этот красный телефон, молчавший всегда. Я поперхнулся на полуслове. «Война… Эпидемия… НЛО…» — пронеслось у меня в голове.
В студии повисла мёртвая тишина. Дрожащей рукой я снял трубку.
— Алло, — уронил я в пустоту, думая, что сейчас услышу знакомый басок.
Голос оказался действительно знакомым до боли.
— Поправь галстук, — сказал голос.
— А?!
— Галстук поправь. Он у тебя съехал, — сказал человек на том конце провода и повесил трубку.
Еле живой, положил трубку и я.
— Реклама на канале НТВ, — объявил, не слыша себя.
Пошла заставка. Студия отключилась от эфира.
— Что?! Что он тебе сказал?! — прошептала Ольга Грозная. — Что?!
— Что ты красивая, — ответил я и поправил галстук.
Это звонил действительно Сам, но не САМ.
Это был продюсер Анатолий Григорьевич Малкин. Из своего кабинета.
…Я не помню, как закончился эфир. Не помню, как на ватных ногах, смыв грим, поднялся в редакцию. Как машинально, словно лимонад, хватил коньяку. Как автоматически добавил.
Помню, что были ощущения пустоты и нечеловеческой усталости, будто в пух и прах разлетелись мечты и больше ничего не осталось желать.
Редакция гудела. Это была пятница, можно было расслабиться.
— С боевым крещением, старик! — хлопнул меня по плечу режиссёр Володя Сытый и чокнулся стаканом. — Будь здоров!
— Постараюсь, — деревянным языком ответил я.
Кто же знал, что на телевидении самый страшный начальник вовсе не тот, о котором подумал я, придя из газеты!
Я ведь вам уже говорил: «Останкино» — это свой мир. Со своими законами.
И своими полубогами…

Игорь ВОЕВОДИН

Система Orphus