• Погода в СВАО:
  • +11°C
  • USD: 60.00 (– 0.15)
  • EUR: 66.80 (– 0.35)

В Минаевские бани вечно стояла очередь с шайками: Режиссёр Светлана Дружинина рассказала, какой была Марьина роща в 1940-е годы

Анфиса из фильма «Девчата», режиссёр и сценарист фильмов «Гардемарины, вперёд!» и «Тайны дворцовых переворотов», народная артистка России Светлана Дружинина в детстве жила на улице Сущёвский Вал. О том, какой в 40-е годы прошлого века была Марьина роща, она рассказала «ЗБ».

Жили в коммуналке
— Светлана Сергеевна, дом, где вы жили в детстве, сохранился?
— Да, улица Сущёвский Вал, 14/42. Всякий раз, когда проезжаю по Третьему кольцу, кланяюсь этому дому, я здесь выросла. Наша квартира 38 была трёхкомнатной, коммунальной, мы с мамой жили в самой маленькой комнате. Папа погиб на фронте, под Смоленском, он был танкистом, а до войны работал водителем в «Интуристе». Мама, по образованию учительница, где только не работала, чтобы выжить и прокормиться.
— Сегодня Марьина роща очень изменилась. Узнаёте ли вы знакомые места?
— Минаевский рынок, наш кормилец, застроен высокими домами. Нет ни одного из трёх кинотеатров, которые были в Марьиной роще. Чаще всего мы ходили в «Мир» на Новосущёвской — рядом с Минаевскими банями, куда вечно стояли огромные очереди с шайками и вениками. Ещё бегали в «Октябрь» на Шереметьевской, напротив нынешнего «Сатирикона», ездили в «Экран жизни» — он был на Садовом, в Оружейном переулке.

Бежать впереди трамвая
— Вы учились в школе недалеко от дома?
— Да, в 259-й, на Новотихвинской улице, сегодня это улица Двинцев. Проезжая часть была выложена брусчаткой, по ней шла трамвайная линия. А по другую сторону было тогда ещё не огороженное и не обихоженное Миусское кладбище.
— Не страшно было?
— Страшно, особенно когда мы — маленькие девочки — учились в третью смену. Она начиналась в шесть вечера и заканчивалась в двенадцать ночи. Приходилось идти в темноте мимо кладбища и маленьких деревянных домиков. Часто шли прямо по путям под фонарями, под ветром они качались и скрипели. Если сзади показывался трамвай, то не сворачивали, а пускались бежать перед трамваем в свете его фар.
— Но это же опасно…
— Трамвай нас тоже видел. Вагоновожатая нажимала на педаль, дрынькал звонок, но скорости она не прибавляла. Все понимали, что мы несёмся по рельсам не из хулиганства, а потому, что вокруг темно и страшно.

Праща с чернильницей-непроливайкой
— Как вы учились?
— Хорошо, но математика была для меня кошмаром. Мне снились поезда, идущие из пункта А в пункт Б, во сне они сталкивались, я кого-то спасала. Или лопались трубы, наполняющие бассейн водой, начиналось наводнение, а я никак не могла закрыть трубу в бассейне А.
— В то время обучение было раздельным. Мальчишки вас не обижали?
— Случалось, но мы защищались. У каждой из нас была с собой длинная, узкая сумка для чернильницы-непроливайки, мы вязали эти сумки крючком на уроках труда. Так вот, когда мальчишки на нас нападали, мы вставали друг к другу спиной и, как пращами, отбивались этими сумками с чернильницами. Кстати, у большинства чернила были самодельные, из химического карандаша: соскабливаешь чуть-чуть с грифеля, заливаешь водой, размешиваешь и хватает дней на десять.

Писать записки запрещалось
— А вообще, раздельная школа — как это?
— Поперёк длинного коридора стояли, перегораживая его, вешалки. Одна сторона была мужской, другая женской. Но, конечно, в щёлочку мальчики за нами подглядывали, да и мы, бывало, за ними; передавали друг другу записочки с первыми объяснениями в каких-то привязанностях. Это строго запрещалось: не дай бог, учитель заметит! Могли отчитать, выставить перед всем классом, это был позор. Помню, я написала записочку одному мальчику. Ничего такого там не было, он спрашивал меня, как пишется какое-то трудное слово, а я всегда была грамотной девочкой и ответила. Но меня на этом поймали. Поставили перед классом, стыдили и на целую неделю сняли пионерский галстук. Я ходила как прокажённая, все меня сторонились.

Марина МАКЕЕВА

Система Orphus